17:30 

Миядзава Кэндзи

Гиросфера гирокомпаса типа Аншютц - Кемпфе
-Как вы ориентируетесь? -По приборам.
ЗВЕЗДА КОЗОДОЯ
По правде сказать, Козодой - неприглядная птица. Вся голова покрыта пятнами, будто обрызгана супом-мисо. Большой рот растянут до ушей.
Он едва ковыляет с ноги на ногу - и одного «кэна» за раз не пройдет.
При виде Козодоя все птицы с отвращением отворачиваются.
Вот, например, Жаворонок. Красавцем его, конечно, тоже не назовешь, но и он считал себя представительней Козодоя и, встречаясь с ним вечерами, брезгливо щурился и отворачивался. Даже самые маленькие пташки-щебетуньи злословили о Козодое прямо в его присутствии.
— Ну, вот, опять вылез. Вы только взгляните на него! Просто позор всему птичьему племени!
— Какой рот огромный! Уж не родственник ли он лягушкам?
Вот так обстояли дела. Эх, не будь он « Ночным соколом», а просто соколом, все эти безмозглые пичужки от одного его имени трепетали бы, съеживались и прятались в тени листвы. Однако Козодой не доводился Соколу ни братом, ни сватом. Он, скорее, был старшим братом красавца Зимородка и Колибри, которая считается принцессой среди птиц. Колибри питалась медом, Зимородок рыбой, а Козодой всякими букашками и жуками. У него не было ни острых когтей, ни крепкого клюва, поэтому даже самая слабая птица не боялась его.
Как ни удивительно, но второе имя козодоя — «Ночной сокол» — возникло не на пустом месте: когда он, со свистом разрезая мощными крыльями воздух, в кромешной темноте взлетал в небо, он и вправду, походил на сокола. И его пронзительный крик тоже чем-то напоминал соколиный. Конечно же, Соколу была чрезвычайно неприятна мысль о таком родстве, поэтому, завидев Козодоя, он расправлял крылья и требовал, чтобы Козодой перестал так себя называть.
Как-то раз вечером Сокол явился в дом Козодоя.
- Эй, ты дома? Так имя и не сменил? Ни стыда, ни совести у тебя нет. У меня с тобой нет ничего общего. Мое дело - парить в голубых небесах, а ты и клюва не кажешь, кроме как в пасмурный день или под покровом ночи. Взгляни на мой клюв и когти. А теперь сравни со своими.
— Господин Сокол, вы просите невозможного. Я не сам придумал себе имя. Оно мне богом дано.
— А вот и нет. Это я могу сказать, что имя свое от бога получил, а ты его у меня и у ночи позаимствовал. Попользовался и хватит!
— Господин Сокол, это невозможно.
— Еще как возможно! Я придумал тебе хорошее имя. Будешь называться Итидзо. Хорошее имя, не правда ли? Только имя нужно сменить по всем правилам. Повесишь на шею табличку с новым именем и облетишь всех — мол, так и так, с сегодняшнего дня зовусь Итидзо, прошу любить и жаловать. Так и скажешь!
— Не смогу я этого сделать.
— Еще как сможешь. А если ты не исполнишь мой приказ до послезавтрашнего утра, поймаю и убью. Не забывай — жизнью рискуешь. Послезавтра прямо с утра облечу каждый птичий дом, у каждого спрошу, был ты там, или нет. И если хоть в одном доме выясню, что тебя там не было, тебе сразу конец!
— Но... это же совершенно невозможно. Чем так, лучше умереть. Убейте меня прямо сейчас.
— А ты подумай получше. Итидзо, в конце концов, не такое уж и плохое имя.
Широко взмахнув огромными крыльями, Сокол взмыл ввысь и направился к своему гнезду. Козодой закрыл глаза и глубоко задумался.
«За что они так ненавидят меня? Неужели только за то, что голова в пятнах, будто супом-мисо облили, и рот до ушей? Никому я зла не делал. Однажды птенца Белоглазки вернул в гнездо, когда тот из него выпал. Тогда Белоглазка выхвалила у меня птенца, будто я его украл. А потом жестоко насмехалась надо мной. А теперь еще и эта табличка с именем Итидзо. Какой же я несчастный».
Стало смеркаться. Козодой вылетел из гнезда. Тучи, мрачно сверкая, низко нависли над землей. Козодой бесшумно кружил в вышине между тучами. Он широко раскрыл рот, расправил крылья и, подобно стреле рассекая воздух, понесся вниз. И чем быстрее он летел, тем больше мушек попадало в его горло.
Не успев коснуться земли, он снова стремительно взмыл. Небо уже стало серым, и только гора вдалеке краснела от пламени горящей травы.
Когда Козодой стремительно бросался вниз, будто рассекал небо на две части. Очередная добыча, попав в горло Козодоя, судорожно забилась. Быстро проглотив жука, Козодой передернулся.
Небо совсем почернело, и только на востоке, как и прежде, полыхала гора — да так ярко, что становилось страшно. У Козодоя сжалось сердце, и он снова поднялся ввысь.
Еще один жук попал в горло. Он так царапался и бился, что Козодой с большим трудом проглотил его. В этот момент в груди что-то оборвалось, Козодой громко вскрикнул и разрыдался. Обливаясь слезами, он выписывал в небе круг за кругом.
«О, сколько же жуков и мушек я убиваю каждый вечер! А теперь и меня убьет Сокол. Как же тяжело, тяжело, тяжело. Не буду больше есть насекомых. Умру голодной смертью. Хотя Сокол расправится со мной еще раньше. А вот и нет! Я улечу, далеко, далеко в небо».

Как поток, растекался огонь по горящей горе, казалось, что красное пламя перекинулось и на облака. Козодой полетел прямиком к младшему брату Зимородку.
Красавец Зимородок еще не успел лечь спать и как раз наблюдал за пожаром на далекой горе. Увидев, что к нему спускается Козодой, он сказал:
— Добрый вечер, братец. Что-то случилось?
— Нет! Я теперь улетаю очень далеко, вот и решил повидаться с тобой.
— Брат! Не улетай! Колибри тоже далеко живет. Я же со всем один останусь!
— Ничего не поделаешь. Не спрашивай больше ни о чем. И еще хочу попросить тебя. Лови рыбу только тогда, когда это действительно необходимо, и никогда ради забавы. Прощай.
- Брат! Что случилось? Подожди!
- Нет! Жди не жди, ничего не изменится. Колибри передай от меня привет. Прощай! Больше я тебя не увижу. Прощай!
Рыдая, Козодой вернулся домой. Короткая летняя ночь подходила к концу. Зеленые листья папоротника, вдыхая предрассветный туман, дрожали от холода. Козодой высоким голосом запел - «киси-киси». Затем прибрался в гнезде, почистил и пригладил перышки и снова вылетел из дома.
Туман рассеялся, и на востоке стало подниматься солнце. Зажмурившись от ослепительно яркого света, Козодой стрелой помчался к нему.
— Солнышко! Солнышко! Возьми меня к себе! Пусть я сгорю и погибну, но ведь даже такое уродливое существо, как я, сгорая, дает слабый свет. Прошу, возьми меня к себе.
Сколько бы он ни летел навстречу солнцу, оно не становилось ближе. Наоборот, оно становилось все меньше и меньше, и, наконец, сказало ему:
— Никак тебя зовут Козодоем, или Ночным соколом? Нелегко тебе, видно, приходится. Наступит ночь, лети в небо, попроси помощи у звезд. Ты же не дневная птица.
Козодой поклонился Солнцу, но у него закружилась голова, он камнем полетел вниз и упал в полевую траву. Все казалось странным сном. Вот он летит меж красных и желтых звезд, ветер подхватывает и несет его дальше и дальше, и тут появляется Сокол и пытается схватить Козодоя.
Вдруг что-то прохладное упало на него. Козодой открыл глаза. С молодого стебелька мисканта скатилась росинка. Уже совсем стемнело, на иссиня-черном небе мерцали звезды. Козодой взлетел ввысь. И этой ночью гора была все еще красна от огня. Козодой описал круг при свете тусклых отблесков пожара в холодном сиянии звезд. А потом еще один. Наконец, он решительно устремился к созвездию Орион, украшающему небо на западе, и закричал:
- О, звезды, голубые западные звезды! Возьмите меня к себе. Пусть я сгорю и погибну, мне все равно!
Однако Орион продолжал петь песню отваги, не обращая внимания на Козодоя. Козодой чуть не расплакался, стал планировать вниз, а затем остановился и сделал еще один круг. На сей раз, он устремился на юг к созвездию Большого Пса.
— О, звезды, голубые южные звезды! Возьмите меня к себе. Пусть я сгорю и погибну, мне все равно!
Большой Пес, красиво мерцая голубым, фиолетовым и желтым огнем, ответил:
- Что за ерунда! Кто ты вообще такой? Всего лишь птица! Чтобы на твоих крыльях добраться сюда, потребуются миллиарды и миллиарды лет, — и Большой Пес отвернулся в другую сторону.
В отчаянии Козодой спланировал вниз, а потом сделал еще два круга. И снова решительно устремился теперь уже на север, к созвездию Большой Медведицы.
— О, звезды, голубые северные звезды, возьмите меня к себе!
Большая Медведица спокойно ответила:
— Что у тебя за каша в голове? Как тебе вообще пришло на ум такое? Остуди свою голову. Окунись в море, по которому дрейфуют айсберги, а если нет поблизости моря, то лучше всего подойдет стакан воды со льдом.
В отчаянии Козодой спланировал вниз, а потом сделал еще четыре круга. И снова он поднялся вверх, к созвездию Орла, которое только что взошло на востоке, по другую сторону Млечного пути.
— О, звезды, белые восточные звезды, возьмите меня к себе! Пусть я сгорю и погибну, мне все равно!
Орел надменно ответил:
— Нет, нет, нет! Не может быть и речи. Для того, чтобы стать звездой, требуется соответствующее положение. Да и деньги тоже.
Выбившись из сил, Козодой сложил крылья и камнем полетел вниз. До земли оставался всего один сяку, его слабые ноги уже почти коснулись травы, как вдруг он внезапно, словно ракета, вновь взвился вверх. Долетев до середины неба, Козодой напрягся и взъерошил перья, как обычно делает орел, преследующий медведя. А затем высоким-высоким голосом крикнул: «киси-киси, киси-киси, киси-киси». Крик был очень похож на соколиный, и птицы, спящие в полях и лесах, открыли глаза и, дрожа от страха, взглянули в звездное небо.
А Козодой поднимался все выше и выше. Вот уже и пожар на горе стал похож на окурок непогашенной сигареты. А Козодой летел еще выше.
От холода дыхание замерзало прямо в груди. Воздух стал разреженным, приходилось все сильнее работать крыльями.
Но звезды ничуть не стали ближе. Грудь Козодоя вздымались как кузнечные меха. Холод и изморозь вонзались в него острыми мечами. Крылья совершенно занемели. Он воздел вверх глаза, полные слез, и еще раз посмотрел в небо. Таковы были последние мгновения жизни Козодоя. Он уже перестал понимать, вниз ли он летит или вверх. На душе у него стало спокойно, а большой клюв, из которого сочилась кровь, чуть загнулся в сторону как будто он улыбался.
Через несколько мгновений Козодой широко раскрыл глаза. Он увидел, как его тело объяло синее свечение, похожее на фосфорический огонь, который медленно горел в небе.
Рядом было созвездие Кассиопеи. Позади мерцал бледно-голубым светом Млечный Путь.
А звезда Козодоя продолжала гореть. И горела она еще долго-долго.
И горит она до сих пор.

@темы: литература

Комментарии
2010-04-27 в 17:55 

Like a Bosch. У меня есть я. Мы справимся.
Elu Laitinen
спасибо за наводку) хм, никогда бы не назвал козодоя уродом :hmm:

2010-04-27 в 19:15 

Развивайтесь. Это всех раздражает©
Посмотрела картинки по данной птичке. Очень даже симпотичная.
А за рассказик (или чего это такое) спасибо большое, было интересно почитать!

2010-04-27 в 19:28 

Like a Bosch. У меня есть я. Мы справимся.
RemarkaToy
Очень даже симпотичная.
мне больше всего эта понравилась:

:lol:

2010-04-27 в 19:31 

Развивайтесь. Это всех раздражает©
Riyuki , он мил и очарователен! ^__~

2010-04-28 в 13:04 

Гиросфера гирокомпаса типа Аншютц - Кемпфе
-Как вы ориентируетесь? -По приборам.
Пожалуйста. )
(это сказка)

   

Страна Восходящего Солнца

главная