все придет в арбузном сахаре
Садакацу Цучида



Об авторе: Родился в Токио в 1975 году. Вскоре после рождения был крещен по католическому обряду с именем Матфей. С 4 лет начал заниматься музыкой. Окончив в 1994 году музыкальное училище у себя на родине, приехал учиться в Россию и поступил в Московскую государственную консерваторию. В 1997 году через исповедь и миропомазание стал православным, оставив имя Матфей.

В 2000 году окончил консерваторию с отличием. В 2002 году стал лауреатом первой премии III Международного конкурса им. С. Рахманинова. Много концертировал в России, Японии и Таиланде. После консерватории учился в Московской православной регентской школе и в Школе византийского церковного пения.

В настоящее время совмещает концертную деятельность с преподаванием музыки на факультете дошкольного образования в университете города Сэндай (Япония), а также занимается вопросами детского воспитания.


Японская этика - это некий синтез древних воззрений и идеалов конфуцианства, буддизма и даже до некоторой степени христианства, это - Бусидо. Тяга к идеалу Бусидо объясняется у японцев всенародной любовью к сакуре, символу красоты, которую издавна носили все японцы в своем сердце. Японцы стремятся в своей короткой земной жизни реализовать красоту своего бытия как сакура - цветет прекрасно, и очень, очень коротко. Наша этика основана на законе соблюдения пяти «постоянств: человечности, благонравия, мудрости, верности. Эти нормы глубоко укоренены в народе.

Из этих постоянств, прежде всего хочется отметить верность, так как именно это качество является для японской традиции основой всего остального. Расскажу историю, которую знают все японцы: историю одной верной собаки. Это случилось в начале XX века. Собаку звали Хачи-коу. Хозяином ее был профессор Токийского университета, проживавший в Сибуя в центре Токио. Собака была очень верна своему хозяину: каждое утро провожала до станции Сибуя и каждый вечер там же встречала его. Однажды профессор не вернулся с работы - внезапно умер. А Хачи-коу, как всегда, встречала своего хозяина на станции, но как ни ждала, он не возвращался. Люди стали замечать собаку, которая продолжала ждать хозяина каждый вечер в любую погоду течение семи лет до самой своей смерти.

Многих тронула эта собачья верность, история собаки стала известна по всей Японии: о ней писали в газетах, создали фильм, даже в в учебники она попала. Эта история рассказывается детям в каждой японской семье как образец верности. И на меня она в детстве произвела сильнейшее впечатление. Это настоящий пример верности, верности до конца.

Позже я узнал, что таких примеров немало в истории Японии - верные своему господину самураи часто проявляли свою верность до конца. Иностранцы часто ошибочно понимают смысл харакири, не ведая о внутреннем расположении души самурая. Харакири не равнозначно самоубийству, хотя выглядит похоже.

Для самурая оно было самым драгоценным самопожертвованием из всего, что только мог представить себе человек, и никогда не означало обычное самоубийство по отчаянию. До сих пор японцы, когда они приготовляют себя к чему-то очень высокому, превозмогающему свои силы, говорят: «делая харакири», этим выражая свою верность и готовность на все.

Не был ли готов пожертвовать жизнью сына своего Исаака Авраам по верности Господу? Было ли это простое, обычное убийство? Вовсе нет. И когда японцы совершали харакири по верности своему господину, они жертвовали не только собой, но и жизнью целого своего рода, пропитавшего их силою. Самураи понимали ценность не Кодекс Бусидо, сколько ее красоты и качества.

История былинного русского богатыря тоже гласит, что пошел он не по десной дороге, на которой было указано богатство, и не по шуей, на которой предлагалось земное счастье, а прямо вперед - с прямым указанием «на смерть».

Известная книга по Бусидо «Ха-гакуре» начинается следующими словами, подтверждая вышеска¬занное: «Я постиг, что путь самурая - это смерть». Так что в основании харакири заложено чувство, наполненное верностью своему господину и своему предназначению, своему долгу, которое, по существу, есть корень японской духовной культуры, как мощная основа нашего народа. И, кстати говоря, в этом-то самом я находил в России то, что с русскими нас роднило! Вспоминаются слова Евангелия: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан. 15-13). «Верный в малом и во многом верен» (Лук. 16-10).

Особо отмечу еще одно японское «постоянство» - чувство взаимной обязанности, любви и благодарно¬сти (по-японски «он») к родителям, которые вырастили, выкормили, и вообще к старшим, например, к учи¬телю, научившему читать и писать.

Японская культура для внешнего мира выглядит стройной и успешной в этом плане, хотя изнутри, возможно, найдутся изъяны. Знаете, в японской культуре есть две разные вещи: «хоннэ» (искреннее чувство) и «татэмаэ» (внешнее выражение). Иностранцы часто не различают их.

Надо сказать, что у нас высоко ценится, когда мы что-то совершаем молча или незаметно. Это считается большой и в то же время необходимой нашей добродетелью. Есть у нас понятие в общении с людьми: «Исин-дэнсин». В буквальном переводе это звучит так: «Сердцем сердце передать». То есть не приветствуется внешнее видимое выражение. Нет.

Здесь важно только то, что настоящее. Поэтому уважение к старшим считается просто законом, соблюдаемым от естества сердца без всяких возражений. Конечно, в современном мире не модно уважать старших. И в Японии тоже дует этот ветерок.



Но из собственного своего опыта я могу сказать, что в мире есть невидимая на первый взгляд «абсолютная власть», непоколебимо правящая всем и Богом поданная, и любые претензии или хоть малюсенький ропот на нее никому никогда не приносит никакой пользы.

Расскажу подробнее: у меня с собственным отцом были очень трудные отношения, которые длились почти 15 лет. Причиной стало разногласие в мировоззрении, и я, по своему неведению, максимально сопротивлялся ему. Но как только Бог открыл, что я ошибся, и я у отца просил прощения, отношения с ним постепенно стали улучшаться.

До сих пор у нас с ним разное осталось разным, но мое отношение к нему полностью изменилось. Теперь я глубоко чувствую, что, как ни крути, отец имеет надо мною эту абсолютную власть, и уважать и любить его - это мой священный долг.

А потом, как только я начал работать, и на работе случилась та же самая ситуация с учителями. Тогда жизнь сама научила меня, и хотя мне пострадать, но благодарю Бога, что Он избавил меня от внутренней утаенной неудовлетворенности ими. Я осознал, что люди старшего поколения, все без исключения, имеют надо мною ту же самую абсолютную власть. Это есть закон естества - закон иерархии. Берешь ли ты от них проклятие или благословение - зависит только от тебя.

Как воспитать в человеке уважение к старшим? Я - музыкант, и приведу соответствующий пример. Один европейский музыковед сказал, что музыкальное воспитание ребенка лучше начать до рождения его за 10 месяцев. Весьма справедливо звучат эти слова не только в музыкальном воспитании, но и в общем. По этому поводу в Японии говорят: «Ребенок вырастает, глядя на спину родителей». Важен образ жизни родителей.

Правда, европейцам больше известна другая японская поговорка: «Ребенок до семи лет в Руках Божьих». Она говорит о добром происхождении ребенка, о том, что главным в воспитании ребенка является любовь, но ни в коем случае для японца не значит, что ребенку позволялось бы все, что ему заблагорассудится. Наше предание и традиционная культура учат обратному, и это нас удерживает от хаоса.

Глубоко изучая разные культуры, мы можем сделать очень важный вывод: что мы имеем один и тот же корень, что все мы действительно из Адама и Евы. Каждая традиционная культура носит в себе небесный оттенок и тот характер, который дает нам силу подняться ввысь.

Что сохранило в России православие, то сохранило у нас Бусидо. Общее у них - самоотверженная любовь.

Так что порадуемся тому, что и душа Японии на Небе, как и широкая русская душа!

Журнал "Виноград" № 2 (22) март-апрель 2008

@темы: традиции, статьи, религия, менталитет, личности, история